«Господи, господи, господи, господи…»
Кто-то из пассажиров, проходя мимо, споткнулся, на мгновенье коснувшись моего плеча.
Вздрогнув, я отклонился.
– Простите…
Я поднял голову.
Темные очки, темный костюм, строгий галстук. Загорелое лицо, открытая улыбка. Ничего особенного, разве что глаза. Цепкие, быстрые глаза, глянувшие на меня сквозь стекла темных очков.
Да нет, я ошибаюсь… Сама доброжелательность… Я молча показал человеку большой палец.
Неизвестный расцвел. Он страдал от своей неловкости.
Проводив его взглядом, я незаметно глянул на дорожку, уложенную между рядами кресел. Идеальная работа – нигде ни морщинки. Дерьмо! Как можно споткнуться на столь ровном месте?
«Господи, господи, господи, господи…»
Я был полон ненависти.
Успокойся, сказал я себе. Успокойся, возьми себя в руки. Не теряй равновесия, это ведет к ошибкам.
Успокойся!
«Господи, господи, господи, господи…»
Голос Джека Берримена, хриплый, умирающий голос рвал мне душу. Никакими силами не мог я выбросить его из памяти. Я боялся, что сам закричу.
«Сделай мне больно…»
Я готов был вопить от боли.
Джек… Лесли… Джой… Формен…
Возьми себя в руки, сказал я себе. Ты всегда терял и будешь терять, это входит в правила игра. Но ты двигаешься, ты чувствуешь… Разве этого мало?
Ладно.
Я вновь увидел человека, насторожившего меня, – он возвращался из туалета.
На этот раз он прошел мимо меня не споткнувшись, даже не повернув головы, но именно деланное его равнодушие подсказывало, наводило на мысль – он помнил о случившемся, он ни на секунду не забывал случившегося, для него оно вовсе не было случайностью.
Дерьмо!
Скорее всего, за мной следили. Скорее всего, меня пытались, а может, уже и взяли на поводок. Трудно ли обронить на сидящего человека микроскопического электронного «клопа»? Отыскать такого «клопа» без специальной аппаратуры невозможно – «Мозлер рисерч» и «Кал корпорейшн» выпускают весьма надежную технику для промышленного шпионажа. Такой электронный «клоп» может держаться даже на зеркальной поверхности, а сигнал, испускаемый им, улавливается на расстоянии до сорока миль. Где бы я теперь ни находился, люди, интересующиеся мною, всегда будут знать, где я.